Начало формированию интернациональной части коллекции Фонда Виктора Пинчука положила выставка «Первые приобретения» в венецианском Палаццо Пападополи. Ее презентация состоялась 11-го июня, в дни открытия 51-й Венецианской Биеннале, на которое съезжается практически все мировое художественное сообщество: художники, кураторы, критики, галеристы, представители прессы. Она вызвала интерес — впрочем, этого и следовало ожидать, так как куратор Николя Буррио пригласил к участию художников, чье творчество сейчас приковывает особо пристальное внимание арт-сцены: Джун-Нгуэна Хацушибу, Навина Раваншаикула, Филиппа Паррено и др… Н.Буррио, взгляды которого на современное искусство не стеснены национальными рамками, выбрал стратегию представления Украины в высококлассном мировом контексте. И он не ошибся в выборе — видеть локальное в глобальном, а глобальное в локальном, не упуская из виду ни того, ни другого — этот принцип стал неформальным слоганом Венецианской Биеннале. Несмотря на время от времени накатывающую этно-моду, здесь стабильно культивируется интерес к всеобщему, к тому, что объединяет, а не разъединяет.
Итак, в палаццо с истинно венецианской атмосферой — видом на Большой Канал, плафонами, украшенными фресками Тьеполо, разместились первые международные приобретения Фонда. В одном из залов — видеопроекция Джун-Нгуена Хацушибы (Япония - Вьетнам) «Memorial Project Minamata: Neither Either nor Neither — A Love Story» (2002-2003). В свободном парении фигур в этих подводных фантазиях легко опознается та линия идущего с Востока избыточного, сладкого киноэстетизма «а-ла Вонг Кар-Вай», которая сейчас в не меньшей мере значима и для визуального искусства...
В центральном зале излучает свет пятиметровая «башня теней» (“Inverted Shadow Tower”, 2004) Олафура Элиассона (Дания-Исландия). Он материализует альтернативную обыденной, воображаемую реальность в плотных материалах — виртуальный мир открывается художнику наяву.
Со старой живописью в интерьере перекликается панно Навина Раваншаикула из Таиланда "Art or (M) art" (2001-2002) — композиционно оно цитирует «Пир в Канне Галилейской». Художник пошел по пути, подсказанному самим Веронезе, написавшим евангельскую сцену как праздник жизни для богатых и власть имущих современников. С помощью «путеводной нити» актуального искусства — самоиронии, Раваншаикул продвинулся по этому пути значительно дальше. Не довольствуясь местом на периферии изображения, он сыграл главную роль — роль Христа в центре Олимпа художников-небожителей, ставших легендами 19-20 веков — от Огюста Ренуара до Мэтью Барни…
В отдельных исследованиях по антропологии художественного восприятия для каждой исторической эпохи выделяется своя модель видения мира, которая, зачастую, обретает литературную форму метафоры. Метафора «исчезновения» (“Fade to Black II”, 2003), принадлежащая французу Филиппу Паррено, кажется довольно меткой. Фрагментарные изображения, осколки видимости, отпечатываются на бумаге с помощью фосфоресцирующих чернил — при изменении режима освещенности изображение то проявляется, то исчезает. Здесь действует обратная дневной логике мистическая логика инсайта — свет прячет изображение, но темнота выявляет его. Опыты относительно возможностей визуальной мутации образов ставит и Карстен Хеллер (Бельгия - Швеция), пытающийся достичь максимальной зыбкости, размытости движущихся образов своих слайд-проекций (“Moving Image”, 1994-2004)...
Искусство Василия Цаголова базируется на основном постулате создателей телевизионных реалити-шоу — только тот документ поставляет очевидный факт, который сам является постановкой. Такого рода постановочность характерна и для объекта «Фонтан» из цикла «Блуждающая пуля» (2004), будто бы воспроизводящего сцену из криминального сериала. Этот пародийный отголосок натуралистической революции в искусстве прочитывается в двух, казалось бы, взаимоисключающих плоскостях смысла — это идиллический «фонтан», вызывающий неизбежные ассоциации с традиционной декоративной скульптурой и, одновременно, вульгарная сцена бандитской разборки...
В фаталистическом названии проекта — «Last project» (2003), который снимался Арсеном Савадовым в Крыму и в Киеве, звучит намек на перманентный конец искусства. Его постановочные сцены выстроены по принципу визуальной игры в привычной авторской манере «отгадай цитату». Античность, романтизм, классицизм — отголоски больших стилей перемешаны абсурдно и хаотично. Савадов обращается с десакрализированным классическим наследием так же бесцеремонно, как ребенок с Lego-конструктором, прислушиваясь к отдающему в них гулу потусторонней Пустоты…
Бориса Михайлова, лидера харьковской школы фотографии, считают продолжателем традиции критического реализма. В цикле 1993-го года «У земли» он использовал прием, делающий изображение живым и одушевленным — съемку вне фокуса. Таким образом получались будто бы случайные, «любительские» снимки — эффект этой кажущейся случайности достигался безупречностью взгляда и интуиции фотографа…