Новый сайт PinchukArtCentre
Перейти
укр
рус
eng

Максим Эристави

Максим Эристави (2015)
HD видео, звук, цвет, 16:9
13:06 минут

Меня зовут Максим Эристави, и я независимый журналист, сооснователь “Громадского интернешнл” и я занимаюсь освещением Украины в основном, ЛГБТ и медиаправ.

Также я один из немногих открытых геев-журналистов в Украине.

Всегда как журналисту мне казалось, что если ты разбираешься в чем-то очень хорошо или твой бэкграунд помогает тебе освещать определенные темы, ты должен это делать, соответственно в один прекрасный момент я решил,  что освещать ЛГБТ я смогу намного лучше чем те журналисты которые не являются ЛГБТ или те, которые не совсем понимают реалии повседневной жизни представителей ЛГБТ, в том числе в Украине.

После того как я вернулся назад в Украину в конце 2013 после долгого отсутствия и началась революция я понял, что это уникальное окно для гражданских прав в Украине.

Революция Майдана была и есть уникальной возможностью для большинства людей в Украине осознать важность равенства. Равенства как широкого концепта, который касается всех, что касается гражданских прав, которые даны всем от рождения. И с этой революцией появилась уникальная возможность найти тот и помочь тому прогрессу в достижении этого равенства.

Так как я жил в России,  а её часто сравнивают с Украиной в отношении гомофобии, когда я приехал в Украину и увидел как за последнее время поменялось само общество у меня появилась надежда, что в Украине в отличии от России эта победа в равенстве, расширении гражданских прав в отношении ЛГБТ, намного более легко достичь эту цель чем в каких либо странах этого региона. И достигнув это мы сможем достичь большего прогресса для всего региона,  не только в Украине.

Есть опросы в Украине, одни из последних, которые показывают, что больше 70% людей считают гей-людей больными людьми. Это как машина времени в Украине.

Конечно ты можешь понять людей, которые говорят, что когда у тебя кризис , военный конфликт, то это не время, чтобы начинать дискуссию по очень важным болезненным проблемам, пытаться изменить историю, столетий, стереотипов, по поводу разных меньшинств, не только ЛГБТ. Что касается гендерных прав, религий и других меньшинств.

И когда мне люди говорят, что давайте вы подождете 20-30 лет, надо решить самые главные проблемы, а потом вернемся к твоим, то я всегда отвечаю, что та война которая происходит в Украине, она не только война военно-экономическая,  а война цивилизационная и культурная. И построив общество, которое драматически отличается от того, с которым воюет страна, от тех постсоветских ценностей, от которых она пытается отделаться, будет намного важной победой в этой войне для всех. Не только для меньшинств, а для страны в общем. Не только решив военные и экономические задачи. В результате для здоровой, успешной и эффективной страны - это не опасность - сильные меньшинства,  которые защищенные.

Через год после революции и во время войны ситуация стала намного хуже. Но проблема не в общей смене отношения общества к проблемам ЛГБТ, потому что очень часто ты видишь совсем иной тренд. Люди хотят узнать больше, понимают важность защиты всех меньшинств... С другой стороны я вижу, что ситуация которая сложилась - это попытка украсть дисскусию по поводу ЛГБТ и вселить в людей страх и манипулировать этим страхом.

Но я бы в этом винил не только националистов и маргиналов. Я в первую очередь виню наше сообщество тоже. В стране, где 45 млн жителей, нет практически ни одного открытого представителя ЛГБТ. Людей, которые есть, можно сосчитать на пальцах и они в основном относятся к активизму. Рядовой украинец не знает, что такое ЛГБТ как термин и они не знают ЛГБТ в своей жизни, хотя эти люди есть среди их семей, сотрудников, но для закрытой страны, которая держит всю свою личную ЛГБТ- жизнь в шкафу, эта проблема должна начать решаться на уровне самого ЛГБТ- комьюнити в первую очередь.

Когда касается борьбы за права геи украинцы ничем не отличаются от других украинцев, которые пытаются выбрать себе больше прав. Все это относится к культуре страха, которая была в советские времена. Постоянная паранойя и страх быть наказанным за мнение, которое отличается от других, создало культуру страха, которая существует по сей день. Когда ты разговариваешь с ЛГБТ старшего поколения в основном они не готовы принимать активное участие в каких либо мероприятиях или открыто о себе заявлять, даже в своих семьях, что может быть намного важнее, чем делать это публично.

Наверное большую часть своей жизни я могу описать как побег. Побег, который начинается еще в школе, где ты пытаешься избежать буллинга, избежать людей, которые пытаются тебя унизить, потому что часто детей-геев очень легко определить и всем это понятно. Потом твой побег расширяется когда ты чувствуешь, что нужно оставить свой город, потому что ты не чувствуешь себя там защищенным и пытаешься найти свое новое место там, где будет более толерантным общество. Потом ты оставляешь свою страну. И в тот момент, когда я уехал в те места, где я подумал, что буду чувствовать себя намного комфортнее, я сообразил, что этот страх все равно остается у тебя внутри. И никуда не убежишь, пока не обернешься, не остановишься и не начнешь давать сдачи. И в тот момент я понял, что не важно: где ты живешь, пока ты не решишь эту проблему с уважением себя, и это токсично и разрушительно ненавидеть что-то внутри себя, с чем ты не можешь справиться и что дано тебе от рождения.

Честность - это одна из вещей, которая всегда привлекала меня в журналистике и поэтому я решил пойти туда. Это было важно не только в профессиональном плане, но и в личном. Если я вдруг стал честным по отношению к себе и к людям, которым я рассказываю о себе, я понял, что не могу делать иначе, что касается моей профессии. И еще потому что у меня идеалистические, романтические стандарты журналистики, я понял что невозможно рассказывать людям истории, не расскрывая личного бэкграунда… Если я освещают ЛГБТ- истории, я должен сказать, что я тоже принадлежу к ЛГБТ.

Естественно, это ненормально, когда ты должен быть открытым геем и делиться какой-то частью своей личной жизни. Просто для того, чтобы защитить себя, то есть твоя публичность является защитой во многих случаях не только от насилия, но и от дискриминации.

Если в украинских медиа столько представителей ЛГБТ, то почему освещение проблем ЛГБТ настолько непрофессиональное, ужасное и часто больше наносит вреда самому месседжу, чем было бы иначе? Может быть я бы винил не только журналистов, медиа, но и ЛГБТ- активистов, потому что из-за негативного опыта, что у них был с медиа, часто они закрываются, пытаясь свести сотрудничество к минимуму. Думаю тут нужен новый старт, из чистого листа для двух сторон и работать вместе, чтобы понять: почему освещение настолько непрофессиональное, почему оно часто использует элементы гомофобной лексики, почему так происходит? 

Я не думаю, что стоит изобретать новый велосипед и надо пытаться посмотреть в историю и опыт других стран, где подобная борьба была успешной. Надо пытаться взять что-то оттуда, тестировать здесь, получится - не получится, постоянно искать пути, как этот прогресс достичь. Потому что в конце концов несмотря на историю, на разный бэкграунд, это все сводится к очень простому вопросу: принять выбор другого человеческого существа.

Вспоминая свое детство и те проблемы, которые были у меня, тот страх, то унижение, которое было в школе от ребят, которые пытались унижать меня, закрывать в общественном туалете, я понимаю, что сейчас я намного более успешен и намного лучше себя чувствую чем они.  Правда в том,  что мне не нужны особые права и мне не нужны специальные, дополнительные права или какие-то привилегии. Нам нужна просто равность, которая дается тебе по рождению и гарантирована не только законодательством, а просто правом на жизнь. Равность не стоит дополнительных денег и усилий законодателей. И не нужно для равности голосовать или проводить специальные выборы. Равность -это то, что дается тебе от рождения и право быть гордым тем, кем ты являешься, и не бояться рассказывать об этом другим, это то что должно быть дано абсолютно любому человеку от рождения. И это та идея,  с которой могут согласиться абсолютно все украинцы после революции Майдана.