Новый сайт PinchukArtCentre
Перейти
укр
рус
eng
ГлавнаяПресса о насЗарубежныеВ Киеве художники тоже готовятся к войне

В Киеве художники тоже готовятся к войне

15 мая 2014

На Майдане в Киеве заангажированно действовало много людей искусства. Они надеялись, что движение протеста будет радостным и креативным, они боролись за современное гражданское общество. Между тем сейчас они готовятся к войне.

Автор – Георг Диц

Олекса Манн – не идеальный солдат. Пальцы у него тонкие, как черенок кисточки, а глаза такие же водянисто-голубые, как Днепр. А к тому же еще эта рубаха в пеструю клетку, а к ней своего рода платок на голову, фиолетово-красно-розовый. «Я буду воевать», - говорит он.  - «Дело будет отвратительным, жестоким и жестким. Но мы хотим построить новую страну. У нас нет выбора».

Олекса Манн – художник. Его картины изображают клоунов, охваченных кровавым угаром, с острыми зубами, крыльями, как у ангелов, и автоматами; на них изображены шайки громил с грубыми рожами, избивающих человека, худого, как сам Олекса, и в таких же красных штанах. Это картины, которые демонстрируют, что случается, когда общество выворачивает наружу свои внутренности, если находит выход ненависть, без всякого контроля, подгоняемая стремлением выжить. Это кадры, которые мы сегодня получаем из Украины, когда включаем свои телевизоры.

Олекса Манн (ему 36 лет) нарисовал свои картины в 2012 году. Они повествуют о силе, которая наличествовала в украинском обществе, еще до Майдана, до борьбы, эвфории, растерянности перед лицом гражданской войны, которая грозит разорвать страну на клочья, - силе, которая пронизывает столетия и Украину.

Сейчас эти картины можно увидеть в Вене на выставке «I Am A Drop In The Ocean» («Я – капля в океане»), где представлено искусство украинской революции, - а силу Майдана уже вновь превзошло насилие в Славянске и Одессе. Кажется, что Майдан случился целую вечность тому назад. Сейчас он в музее.

Противогазы, молотки, топор, наушники, дубинки с гвоздями, рядом балерина в пачке и с автоматом, а также деревянные щиты, сделанные двумя художниками для боев; в музее представлены настоящие щиты со следами от ударов, еще более реальными они выглядят на фотографиях, где они прислонены к мешкам с песком.

Это были баррикады из произведений искусства. Шины, автомашины, еще сегодня Майдан производит впечатление скульптуры, когда пересекаешь площадь. Тогда художники в Киеве были представлены очень мощно, однако им хотелось другого, радостного, красивого и креативного протеста. Олекса Манн тоже рассказывает об этом.

На второй день Майдана он взобрался на ярко раскрашенную автомашину и произнес речь, это было в ноябре 2013 года, когда еще никто не предполагал, что из всего этого получится нечто большее, чем хэппенинг. Он придумывал лозунги, создавал значки. С самого начала искусство было частью Майдана; многие говорят, что сам Майдан был самым прекрасным произведением искусства, какое только могла сотворить Украина.

А теперь? Здесь, в музее? В Вене? Надежда, ярость, боль, все это снова здесь, холод тех дней, огонь, мертвые люди, вымазанные копотью лица бойцов, усталые, смесь из средневековья и «Безумного Макса» - это портреты героев, сделанные фотографом Александром Чекменёвым, и не все, кто изображен на фотографиях, выжили.

И несмотря на сцены побоищ из Донецка или Славянска и слухи об антисемитских вылазках и жертвы пожара в Одессе: Майдан был примером Украины, лучшей, чем раньше.

Потому что тогда они боролись за самоопределение и уважение к самим себе, скажем, немолодые женщины, которых видно на одном из видео, - как они улыбались и передавали боеприпасы, которые тут же расходовались. Они нашли себя в бою. «На Майдане царило ощущение покоя и безопасности, даже в те моменты, когда применяли насилие», - говорит Олекса Манн. – «Страх меня охватывал только тогда, когда я заглядывал в Facebook».

В декабре они соорудили для себя небольшое укрепление, он и его друзья, они устраивали выставки, чтения, это были «война и искусство и воспитание», - говорит Олекса Манн. Майдан был своего рода академией, для поколения, которое никогда не забудет, что означает эта площадь. Даже если всё на Земле подвергнется разпушению. Собственно, они хотели построить гражданское общество – а им пришлось учиться стрелять.

«Я был готов умереть», – говорит Олекса Манн. Это было 19 января, когда спецназ Януковича начал действовать всерьез, насилие эскалировало, а через несколько дней начались убийства; это был день рождения Олексы Манна.

«Но я и сейчас готов умереть», - говорит он. Почти каждый, кто в январе и феврале приходил на Майдан, был готов умереть.

Например, Сергей Нигоян, студент, выходец из Армении. Он был молод, он нравился женщинам, со своей дикой бородой и меланхолическими глазами, он хотел стать артистом, знаменитым, в этом состояла его цель.

Он был одним из первых погибших на Майдане. Его фотография стала иконой, его лицо на граффити, на стенах, на траурных памятниках на Майдане. «Он получил все, чего хотел, и потерял все», - говорит Максим Белоусов, который сделал фотоснимок Нигояна.

«Тогда я пришел на площадь, потому что хотел сделать фотографии для людей, которые боялись того, что происходило на Майдане. Фотографии должны были показать, что здесь не господствовали уголовники и банды, что протестовали дружелюбные, нормальные люди».

Фотографию Сергея Нигояна тоже можно увидеть на выставке в Вене. Ее можно не заметить, она висит в углу рядом с дверью, прямо возле лестницы. Нигоян был первым из «Небесной сотни», так на Майдане называют своих мучеников.

«Когда я в первый раз пришел на Майдан», - говорит Белоусов (32 года), - «все улыбались. Сегодня никто уже не улыбается». В этот майский день он стоит около большой колонны, памятника Независимости, в центре площади, все еще заполненной зелеными военными палатками. Пахнет дровами. Мужчиным с грубыми черепами рубят поленья, мальчишки с короткими волосами и в камуфляжных штанах бегают вокруг.

Они чего-то ждут. Есть ли жизнь после Майдана? «Все здесь для меня – святая земля», - говорит фотограф Белоусов. – «Это место мертвых и печали. Но еще это и пример того, как мы способны изменить общество, всю страну. Из духа Майдана могла бы восстать новая Украина».

Майдан – это место, плененное в промежуточном времени, как и вся страна. Многие люди истощены, им приходится оплакивать умерших, они несут в себе травму, о которой пока еще не догадываются. Но многие из них все еще сохраняют надежду на то, что их формы гражданской самоорганизации, солидарности и даже самообороны могут стать моделью для лучшего будущего.

«Каждая страна подобна живому организму», - говорит Максим Белоусов. – «Каждая страна должна дышать, делать вдох и выдох. Сейчас Украина как раз делает выдох. Но мы знаем, что наша борьба еще не закончена. И у нас нет оправдания возвращению к той жизни и к той стране, которые были до Майдана».

Площадь – это их Ground Zero. Мемориал, сторожевая башня, место памяти. Максим Белоусов уже работает над следующим проектом, речь идет об Иисусе Христе, Прометее и вопросе, что означают для общества жертва, самопожертвование.

В Национальном музее, в нескольких шагах от Майдана, сейчас демонстрируется выставка, в центре которой прямая противоположность этому, - мошенник, жлоб, политик и эгоман Янукович, который ограбил это общество.

Вор Янукович предстает перед посетителями этой выставки – и граждане Киева выстраиваются в длинные очереди, как  обычно на выставки Пикассо или Гойи, чтобы увидеть, что президент, изгнанный ими, накопил в своем поместье Межигирье у самых ворот города.

Золотые люстры, часы, огромные, как саркофаги, ложка для икры из Казахстана, библии, иконы, благочестивый человек, этот коррумпированный президент. Книга, изданная в 1574 году, небольшая часовня из золота и кристаллов Сваровски, стоящая немалых денег картина, на которой изображены Иисус и прелюбодейка, стóящая значительно меньших денег фотография национальной сборной Украины по футболу, которую размашисто подписал Диего Марадона, сосуд третьего тысячелетия до нашей эры и ваза, на которой до сих пор сохранилась этикетка одного из международных аукционных домов.

Всего 563 экспоната. «В этом случае дурной вкус и плохая политика образуют одно целое», - говорит Юлия Литвинец (37 лет), главный хранитель музея, которая, собственно, не хочет сказать ничего политического, но избежать этого невозможно.

Представители так называемого «Правого сектора», активные и на Майдане, обеспечили сохранность различных предметов на вилле Януковича, они уже были упакованы в ящики и готовы к отправке: сабли, ружья со штыками, хрусталь фирмы «Hermés», картина с изображением битвы времен войны 1812 года с Януковичем в качестве гордого солдата, а еще на стене висит крокодил, длиной 221 сантиметр – знак чего?

Тусклый свет пробивается в помещения. Окна уже во время протестов на Майдане были заколочены досками для защиты от дыма и грабителей. «Неужели все начинается сначала?», - спрашивает Юлия Литвинец. – «Будет ли война? Мы этого не знаем».

Посетителей (в первые выходные их было три с половиной тысячи) прежде всего приводит в восхищение зал с портретами Януковича, «Зал Славы», как его называют кураторы выставки. Посетители фотографируются перед кубками с ликом президента, перед портретом президента, изготовленным из зерен, перед фигурой в полный рост в белом наряде, здесь Янукович немного напоминает Элвиса Пресли.

На открытие выставки в конце апреля не пришел никто из нынешней политической команды. «Ну что ж», - говорит Юлия Литвинец, - «половина тех людей, которые сегодня у власти, сами дарили подарки Януковичу».

Таким образом, эта выставка обозначает дилемму: Янукович убрался, но он по-прежнему здесь.

В эти дни люди в Киеве говорят о депрессии и вине, об утрате Крыма, о мыслях о мертвых и о вопросе, можно ли тогда было сделать больше, о пассивности, на которую они теперь обречены перед лицом эскалации на Востоке. Это отрезвление после эйфории, необходимый реализм для этого поколения, которое должно строить новую Украину, если оно хочет иметь будущее.

Революция Майдана была направлена не против России, а против Советского Союза, который еще не погиб, хотя уже и не жил, этакий зомби истории, который все еще навещал эту страну. Однако Россия уже никогда больше не будет страной, с которой Украину многое связывает. И Европа уже не будет силой, которой доверяют.

Страна  должна найти сама себя, между разными силами и их интересами. Майдан был первым шагом в этом направлении. Об этом рассказывает Роман Зинченко, он руководит неправительственной организацией «За зеленую энергию» (координатор Украинской сети энергетических инноваций Greencudator). Они будут нелегкими, этот общественный процесс обретения зрелости, эта борьба против коррупции, эти изменения в энергетическом секторе, в сфере здравоохранения, собственно говоря, повсюду», - говорит Зинченко (37 лет). – «Однако я как раз вижу, как подрастает достойное восхищения поколение».

Так же смотрит на это Бьёрн Гельдхоф, художественный руководитель Pinchuk Art Centre миллиардера Виктора Пинчука неподалеку от Майдана, центра, привлекающего прежде всего молодых посетителей. 17 мая там открывается выставка «Fear and Hope» («Страх и надежда») с участием трех художников, которые занимаются истолкованием проблем протестов на Майдане. «Искусство способно примирять», - говорит бельгиец Гельдхоф (34 года), - «но этой точки мы пока не достигли. Конфликт еще не миновал».

Можно будет увидеть сожженную стену в очертаниях Украины, музейные витрины, наполненные пеплом, и изображения взрывов, большие и резкие, в комбинации со старыми работами, где на дорогом фарфоре представлены приемы пыток, применяемых украинской милицией. Одновременно Алевтина Кахидзе (40 лет) покажет перфоманс, на котором она выступит в роли диктора новостей этой пропагандистской битвы. «Я верю в искусство как в стратегию взаимопонимания».

«С самого начала художники участвовали в протестах», - говорит Гелдхоф, - «в качестве художников, но в первую очередь как граждане. Этот голос был утерян в прошедшие недели. Мы хотим возвратить голос искусства».

Pinchuk Art Centre открылся в 2006 году, с тех пор в нем побывали два миллиона посетителей, вход бесплатный. Гельдхоф рассказывает о голодном стремлении молодых людей к знаниям, о 700 слушателях, которые терпеливо выслушивает даже сложные доклады, о непредвзятости публики и непосредственности реакции.

Наискосок от Pinchuk Art Centre стоит пустой постамент, на котором вплоть до революции на Майдане нес вахту Ленин. «Но идет ли речь о том, чтобы уничтожить прошлое», - спрашивает Гелдхоф, - «или речь идет о том, чтобы строить будущее?».

Олекса Манн, художник, в случае, если положение станет серьезным, хочет вступить в добровольческий полк. А до того он будет учиться, как переходить через улицу, которая обстреливается, как покидать город, подвергающийся осаде. В Киеве был май, и за порцией суши люди рассказывают там о стрельбе.

 

Автор: MICHAEL NAGL, FABIAN WEISS
Источник: Der Spiegel