Новый сайт PinchukArtCentre
Перейти
укр
рус
eng
ГлавнаяПресса о насУкраинскиеСпасет ли ирония красоту

Спасет ли ирония красоту

11 марта 2013

Удивительное дело менталитет. «Великие пересмешники» Джейк и Динос Чепмены прошлым летом развлекали киевлян своими глянцевыми скалящимися нацистами, в обнимку с которыми не сфотографировался на Арсенале только брезгливый или ленивый. А спустя несколько месяцев эксплуатация той же темы на выставке «Конец веселья» в Эрмитаже Санкт-Петербурга вызвала скандал с протестами религиозных общин и пристальным вниманием прессы.

Сейчас в PinchukArtCentre тихо и чинно проходит первая в Украине персональная выставка Джейка и Диноса Чепменов «Цыпленок». Весь проект выстроен вокруг инсталляции «Все зло мира», созданной специально по заказу PinchukArtCentre. Предполагалось, что в этой масштабной работе будет осмыслена болезненная киевская тема Бабьего Яра.

«Все зло мира» – третья попытка братьев Чепмен изобразить ад по следам Данте, Босха и Гойи. Киевская инсталляция продолжает ранние фундаментальные работы «Ад» (2000) и «Треклятый ад» (2008). На занявшем всю комнату макете-аквариуме с концлагерями и братскими могилами тысячи оловянных солдатиков-нацистов в компании с мутантами, Рональдом Макдональдом и динозаврами убивают, калечат, издеваются… Над всей этой мешаниной возвышается обрезанная по пояс обнаженная мужская фигура, так Джейк и Динос показывают Бога.

Говорят, что если хорошо подготовиться, набраться терпения и очень стараться, то можно разгадать головоломку из сюжетов и образов, которую составили братья, следуя законам постмодернизма, в котором мир спасает уже не красота, а ирония.

Ведь главное в современном искусстве – идея, и чем больше она зашифрована, тем лучше. Художник предлагает игру.

«Вы смотрите на произведение, которое вы не понимаете, зачем оно нужно, это вас возбуждает: я же все же мыслящий тростник, должен разобраться, а разобравшись, получаешь апокатарсис», – поясняет суть постмодернизма заведующий отделом научно-просветительской работы Национального музея искусств им. Богдана и Варвары Ханенко Андрей Хоборов.

Но у большинства публики, потратившей с полчаса на очередь в бесплатный PinchukArtCentre, осмотр «Всего зла мира» занимает не более пары-тройки минут. Да и сосредоточиться в толпе на поиске тайного знания сложновато. Молодой человек с восторгом объяснял своей спутнице, почему на бледных мерзнущих с оттопыренными волосками ногах Бога кроссовки именно фирмы Nike: «Это же подсказка, как в детской книжке или игре-квесте, это имя богини победы!» Та, даже не пытаясь скрыть брезгливость, тянула его из зала.

Андрей Хоборов рассекретил некоторые из символов, из которых складывали, смешивая все со всем, свою мозаику-головоломку братья Чепмены.

Крест. Пожалуй, самый провокативный символ. Именно из-за креста возник осенью 2012-го скандал в Санкт-Петербурге в Эрмитаже на выставке Чепменов «Конец веселья». К кресту в киевской инсталляции прибивается любой персонаж-мутант, нацист, Рональд Макдональд. Подобное использование религиозного символа может показаться кощунством для православного сознания.

«Можно вспомнить, как интерпретировали христианскую традицию, ее символы нацисты, у которых на ременной бляхе было написано Gott mit uns (Бог с нами). Более того, культурная ориентация нацизма – классицизм, из которого просматривается Древняя Греция и Древний Рим. Поэтому здесь крест не столько символ христианства, сколько просто орудие пыток, страданий, гаротта, символ римской традиции уничтожения рабов», – говорит Андрей Хоборов.

Рональд Макдональд. Один из любимых персонажей братьев Чепмен. Кроме Рональда «в ад» помещены бургеры как культурные персонажи, сельские закусочные. Макдональдс давно уже стал символом культурной и капиталистической экспансии, эта институция чуть ли не подхватила знамя христианства в деле прививания «общечеловеческих ценностей».

Важны символы, которые объединяют людей, что может быть понятнее, чем еда?

Жертвоприношение = еда – символ нашего бытия, чтобы есть надо кушать, чтобы кушать надо есть, но это все оформлено в символы ритуального восприятия действительности.

Мишки. В Санкт-Петербурге игрушечные мишки были распяты на кресте, в киевской инсталляции из них возникает пирамида. Что может быть общего у мишек и Христа? «От самого замечательного художника эпохи Ренессанса, Вонамико Дуфальмако, не осталось ни одной работы, зато осталась легенда о нем. Художник пишет заказную работу, Мадонна с младенцем.

Заказчик, не заплатив денег, пытается забрать работу. Тогда на месте Христа художник рисует маленького медвежонка. С чем сталкивается заказчик: если он эту работу возьмет, то будет уличен в ереси, если отказывается от нее, ситуация тоже опасная. Заказчик вынужденно платит деньги, довольный художник быстренько губочкой смывает медвежонка, потому что он предварительно покрыл изображение Христа чесночным соком, чтобы краска не проникла глубоко…», – предлагает версию Хоборов.

Дикари. Здесь, если постараться, можно увидеть аллюзию на творческий путь Лени Рифеншталь, чья эстетика «высшей расы» и поиска идеального человека прошла от атлетов «Олимпии» до дикарей нубийских племен центрального Судана.

Мутанты. Пожалуй, самые главные представители ада. Кто-то, глядя на них, вспомнит Босха, кто-то, разглядев сцену строительства ракеты, додумает их будущее. Мутанты будут оправлены космонавтами для дальнейшего развития зла, где-нибудь на Луне, где есть фашистская станция (мы же помним один из мифов).

Работы братьев Чепменов вполне «классичны» и вписываются в общее понимание современного музея, что в принципе являет собой и экспозиция в Киеве. Ведь современный музей ставит целью не «дотягивать» зрителя до безусловных шедевров, а вовлекать его в дискуссию, и для этого диалога все средства хороши, тем более такие просчитанные и дозированные провокации, такие как у братьев Чепмен.

Глава отдела образования и взаимодействия с аудиториями Британского музея Ксеркс Мазда во время своей недавней лекции в Национальном художественном музее Украины рассказывал, что взаимоотношения музея со зрителем складываются из трех составляющих и одинаково важных частей: привлечь внимание, завлечь в обсуждение и повлиять (изменить настроение, мировоззрение и пр.). Но братья Чепмен из трех частей успеха могут похвастаться идеальным результатом только в первой части – привлечь внимание. И для большинства зрителей их творчество – развлекающе-устращающий аттракцион, наподобие комнаты страха.

Некоторые посетители даже, разглядев Рональда Макдональда и бургеры среди скелетов и нацистов, сразу начинали обсуждать со спутниками, где перекусить после экскурсии.

Впрочем, если бы организаторам выставки действительно хотелось скандала в Киеве или хотя бы «дискуссии», они бы подсказали братьям, что, к примеру, тот же памятник Ленину, под указующей дланью которого и выстраивается очередь за искусством, гораздо больший раздражитель, чем остатки шутовского грима на скелете с бутербродом.

СПРАВКА

Джейк Чепмен родился в 1966 г. в Челтенхеме, а Динос Чепмен в 1962 г. в Лондоне. Живут и работают в Лондоне. Их работы широко выставлялись, в частности, братья провели персональные выставки в Государственном Эрмитаже, Санкт-Петербург (2012); в Museo Pino Pascali, Полиньяно-а-Маре (2010); в Hastings Museum (2009); в kestnergesellschaft, Ганновер (2008); в Tate Britain, Лондон (2007); в Tate Liverpool, Ливерпуль (2006); в Kunsthaus Bregenz, Брегенц (2005); в Museum Kunst Palast Düsseldorf, Дюссельдорф (2003); в Modern Art Oxford, Оксфорд (2003) и в PS1 Contemporary Art Center, Нью-Йорк (2000); в ноябре 2013 г. у братьев ожидается еще одна персональная выставка в Rudolfinum, Прага.

Групповые выставки включают Четвертую Московскую биеннале современного искусства (2011); Семнадцатую Сиднейскую биеннале (2010); Meadows Museum, Даллас (2010); Rude Britannia, Tate Britain (2010); Bundeskunsthalle, Бонн (2010); Hareng Saur: Ensor and Contemporary Art, SMAK, Гент (2010); Государственный центр современного искусства, Москва (2009); Kunstverein, Гамбург (2009); British Museum, Лондон (2009); Palais des Beaux Arts, Лиль (2008); Haus der Kunst, Мюнхен (2008) ICA, Лондон (2008); Annenberg Courtyard, Royal Academy of Arts, Лондон (2007); Museum of Contemporary Art Kiasma, Хельсинки (2006); премия Тернера, Tate Britain, Лондон (2003).