Шум и независимость
№ 14, март 2004
В конце ХХ века благополучный миллиард населения Земли оказался перенасыщен музыкой – самой разнообразной музыкой, от легкодоступной, повсеместно звучащей из телевизоров, радиоприемников и компьютеров, до экспериментальной, интересующий очень немногих. Звук становился все более изощренным – таким образом охватывалось наибольшее количество потребителей. Наступил этап перепроизводства музыки – в традиционном ее понимании. Однако последние двадцать лет активно развивался совершенно особый жанр – концептуальная оппозиция всевозможным техническим усовершенствованиям, используемым при создании относительно структурированных музыкальных произведений. Речь идет о нойзе, музыке шума.
Музыка, которая может повергнуть неподготовленного слушателя в культурный шок, нойз (от английского – noise) – один из жанров индастриала, направления, ориентированного на использование электронных инструментов и провокационного инструментария панка. Нойз, однако, предложил свою, совершенно особую музыкальную эстетику, во многом отличную от индустриальной.
В нойзе невозможно различить ноты, гаммы и аккорды – это действительно просто шум. Шум, похожий на издаваемый машинами, ветром, испорченной радиотехникой, просто шум неопределенного происхождения. Иногда нойз может включать в себя определенный ритм, иные музыкальные структурные элементы, но подобные примеры – декоративные исключения, основа нойза – это энергия звука. При этом и создатели, и почитатели нойза настаивают на том, что нойз – это музыка.
Идея Джона Кейджа о том, что музыкой может быть что угодно, даже тишина, получила в творчестве нойз-продюсеров абсолютное подтверждение. Однако тишине они предпочли нечто более радикальное – дикий шум, часто становящийся испытанием для барабанных перепонок. Слушать нойз рекомендуется, конечно же, на полной громкости, иначе пропадет все удовольствие.
По аналогии с нефигуративным направлением в живописи, нойз предлагает массу возможностей для теоретических интерпретаций. И по той же аналогии нойз-музыкантов часто сравнивают с художниками-абстракционистами: якобы не требуется никакого образования и умения, чтобы создавать нечто подобное. Это мнение – ошибочно. Действительно, художники-аматоры и музыканты-аматоры могут создавать нечто абстрактное, однако результат будет куда менее впечатляющ по сравнению с работами профессионалов. У многих нойз-музыкантов есть классическое музыкальное образование, а те же, у кого оно отсутствует, вырабатывают свою оригинальную систему, во многом перекликающуюся с традиционной.
Часто нойз сравнивается с амбиентом – оба жанра отказались от конвенциональной мелодичности и сосредоточены на минимуме звуков. Однако нойз – это амбиент со знаком минус: если амбиентная музыка изначально является фоновой, той, на которую слушатель не должен обращать внимание, то нойз при всем желании нельзя не услышать, слишком он агрессивен для подобного игнорирования.
Нойз – это идея индастриала, доведенная до логического предела. Слушатель сталкивается лишь с агрессивным шумом и минимумом выразительных средств. Но панка здесь куда меньше – исполнение нойза, в принципе, не предполагает экспрессивного поведения на сцене. Напротив, музыканты флегматично работают со своими диковинными аналоговыми инструментами и уже традиционными для концертов электронной музыки лэптопами. Впрочем, от этого их провокативность отнюдь не исчезает – она полностью переходит в область слышимого.
У каждого нойз-музыканта есть свой подход к созданию этого продукта: японец Masonna, к примеру, использует наряду с шумами человеческие вопли, превращая и без того небезобидную музыку в настоящее испытание для нервов слушателя. Вообще же, при создании нойза в ход идут размагниченные аудиокассеты, обрывки других звуковых произведений, записи городских шумов, что угодно – лишь бы это было эффектно и убедительно с точки зрения нойз создающего.
Парадоксальным образом от прослушивания нойза получают удовольствие люди, очень хорошо знакомые с поп-музыкальной культурой ХХ века, а вовсе не отщепенцы, агрессивно к этой культуре относящиеся. И даже ценители оперной классики. Часто эти слушатели ищут в нойзе малейшие оттенки звучания или же трудноразличимые отсылки к каким-либо другим произведениям.
Еще один парадокс: предлагая слушателю крайне редуцированную музыку, нойз тем не менее не редуцирует в сознании слушателя личность автора, эту музыку создающего. Напротив, часто именно личность становится притягательной для поклонников нойза. В полной мере этот тезис относится к двум флагманам музыки шумов – японскому продюсеру Merzbow и финскому проекту Pan Sonic.
Звезды
Возможно, Merzbow и не изобрел нойз, но он сделал все возможное, чтобы с нойзом ассоциироваться так, как ни один другой артист во всем мире. Merzbow – это настоящий культ. Активную творческую жизнь в области звука японец Акита Масами, избравший в качестве псевдонима название инсталляции дадаистского художника Курта Шмиттерса, ведет с конца 70-х годов. За это время им было создано и издано такое количество записей, что сосчитать их все решительно невозможно – музыкант завидно трудоспособнен. Но слушателю, пассионарным фанатом нойза и Merzbow лично не являющемуся, дискография музыканта может показаться настоящим издевательством – настолько похоже звучат практически все альбомы японского продюсера.
Правильнее было бы сказать, что создаются они по одной схеме, с применением одних и тех же аппаратов, программ и технических приспособлений. Впрочем, то же самое можно сказать и о пластинках большинства поп-групп – действительно, производятся же они в одних и тех же компьютерных программах, с использованием стандартного набора инструментов. Но если инструменты эти издают такие звуки, к которым ухо человека, хотя бы иногда слушающего современную музыку, уже давно привыкло, то аппараты Merzbow испускают такой скрежет, грохот и свист, что уследить за их развитием просто мало кому хочется.
Merzbow называет свою музыку не импровизационной, а напротив – автоматической, сравнивая ее с автоматическим письмом сюрреалистов, а агрессивный шум своих инструментов – с их либидо. Вообще, теоретическая база у Масами довольно внушительна – в своих интервью он предстает впечатляюще образованным и эрудированным человеком, высказывающим весьма неожиданные и интересные мысли о музыке. В связи с нойзом он часто говорит об искусстве сюрреалистов и дадаистов, а также о бондаже (практике связывания партнера в сексуальных целях) – Масами исследует садомазохизм и писал музыку в нескольким фильмам на эту тематику.
Merzbow очень много гастролирует, в большинстве случаев – за пределами Японии. Часто Масами выступает на выставках современного искусства, представляя собственные звуковые инсталляции. Выступления в рамках проектов contemporary art, кстати, довольно распространенная практика для нойз-музыкантов – рафинированные интеллектуалы от искусства считают экспериментальную музыку столь же актуальной частью культуры, что и contemporary art. Нечего и говорить, что на подобное отношение не может рассчитывать ни одна поп-звезда.
Возможно, именно в связи с известностью Merzbow и ряда других японских продюсеров о нойзе часто говорят исключительно как о японском явлении. Однако эта теория – миф. Нойз создается и слушается нынче практически везде, даже в периферийных регионах мирового музыкального рынка.
Pan Sonic – проект финнов Мики Вайнио и Илпо Вяйсянена, в 90-тые годы предложивший новую эстетику нойза. В соответствии с веяниями времени музыканты разрабатывают направление минимализма, часто треки Pan Sonic состоят из одного звука (импульса, монотонного ритма), препарируемого страннейшим образом. Финны используют в своей музыке как очень низкие, так и очень высокие частоты, от которых сгорает концертная аппаратура и рушатся залы, где они выступают. Саунд Pan Sonic стал столь узнаваем, что впору говорить о механизме поп-уровня, когда какой-нибудь новый, только появившийся проект сравнивают с уже существующим – когда-то редкое явление для экспериментальной музыки.
Отношения с общественностью нойзовыми музыкантами простраиваются почти так же, как и бизнесменами поп-культуры – эта связь совершенно очевидна. К примеру, названия своим проектам Акита Масами (Merzbow) и Акифума Накаджима (Aube) выбирали примерно так же, как японские visual kei-группы (местный экстремальный глэм-рок) – используя отвлеченные слова из европейских языков.
Что же касается скандальных историй – традиционного инструмента шоу-бизнеса – то, как оказалось, экспериментальным музыкантам достаточно лишь небольшого скандала (или даже просто его возможности), чтобы обрести культовый статус. В случае экспериментальных музыкантов речь часто идет о столкновении с буржуазным миром, косностью и так далее. Когда перед проектом Panasonic возникла предсказуемая угроза судебных разбирательств с одноименной японской корпорацией, то музыканты, недолго раздумывая, убрали вторую букву “a” из своего названия. Впоследствии назвав этой буквой одну из своих пластинок. По сравнению с газетной шумихой вокруг личной жизни той или иной поп-звезды эта история не стоит ровным счетом ничего, однако, учитывая масштабы аудитории Pan Sonic, она стала настоящей сенсацией.
Шумы Украины
Издавать нойз до сих пор решаются исключительно небольшие инди-лейблы. При этом издавать исключительно нойз – решаются очень немногие: практически все сосредоточенные на нойзе издательства работают в Японии, где эта музыка стала едва ли не отдельной индустрией музыкального бизнеса.
В Украине крайне невелико количество независимых лейблов, то есть небольших фирм, выпускающих пластинки тех артистов, которых сложно увидеть по ТВ и услышать по радио ввиду их музыки, могущей испугать, оскорбить или хотя бы оставить в глубоком недоумении среднестатистического слушателя. Специализированным изданием нойза из них не занимается никто. Владелец столичного лейбла “Quasi Pop Records” Эдвард Эс считает, что сама идея концентрации внимания на нойзе несколько архаична. “Сейчас сам по себе нойз абсолютно неинтересен. Концепции Merzbow или Whitehouse, разрабатываемые на протяжении десятилетий, мне кажутся малоактуальными. Как музыкальный жанр нойз уже пережил тот момент, когда количество начало превалировать над качеством. Однако элементы нойза используют многие музыканты. Молодые артисты, сотрудничающие с Quasi Pop, которые понятия не имеют о Merzbow, например, делают очень странную музыку, в которой слышится и нойз. Это у них уже просто такое мышление, а не результат освоения чужого материала”.
В большом объеме нойз можно услышать на пластинках харьковского лейбла “Nexsound”. В частности, на дисках музыканта Kotra (живущего и работающего в Киеве) – одной из самых заметных фигур на сегодняшней украинской экспериментальной сцене. Kotra также считает нойз не столько актуальным жанром, сколько подходом к созданию музыки. Причем более чем пригодным к эксплуатации: “Если IDM как жанр уже умер, то появившийся намного раньше нойз трансформировался и жив. Специфическая и привлекающая многих особенность нойза в том, что путь от музыкальной идеи до ее реализации для нойз-продюсера очень короткий. Я не думаю, что нойзовые треки когда-нибудь станут промотировать, как это происходит с поп-песнями. Но как инструмент саунд-дизайна нойз обязательно будет использоваться широко известными артистами. Это уже происходит – нойз использовала в аранжировках своих песен Бьорк”.
Действительно, представители поп-культуры довольно давно используют приемы нойз-продюсеров – это происходило с рок-группами My Bloody Valentine, Sonic Youth и другими. Однако нойз чаще всего используется ими пока осторожно, как бы не в полную силу, – поп-музыка продолжает эксплуатировать давно испытанные схемы. Впрочем, Kotra вполне лояльно относится к перепроизводству музыки: “Мне это импонирует, каждый может выбрать то, что ему понравится. И даже если в течение двадцати лет в музыке будет застой, то его стоит перенести, чтобы дождаться появления чего-то нового, мощного. Вполне вероятно, что в 2010 году нас ожидает появление какого-нибудь Бретона от музыки”. Как у многих западных нойз-музыкантов, у Kotra есть опыт работы в поле contemporary art – он сотрудничал с группой Akuvido, с киевским Центром современного искусства при НаУКМА, основанным Джорджем Соросом, писал музыку к видео. Украинский музыкант Kotra принимает участие в масштабных международных мероприятиях экспериментальной музыки – в частности, на немецком Club Transmediale, где он выступал на одной сцене с Pan Sonic.
Об интересе молодых украинских музыкантов к нойзу свидетельствуют мультимедийные журналы “Рейвах”, на которых собраны треки музыкальных групп, имеющих отношение к одноименному фестивалю. Проект Zsuf, к примеру, использует нойз в своих треках, которые можно отнести, скорее, к жанру темного амбиента. Но, безусловно, о повальном увлечении нового поколения украинских артистов нойзом пока говорить не приходится.
Столь же революционно, как в начале ХХ века звучал Стравинский или джаз, нойз звучал последние годы столетия ушедшего. Однако знакомство массового слушателя с нойзом еще впереди, и станет ли нойз массовым явлением – зависит лишь от того, воспримут ли эту музыку не только как нечто радикальное и шокирующее, но как прекрасное и завораживающее.Ссылка
