Первая проба
№ 13, январь—февраль 2004
Мифы – это то, без чего не живет ни одно нормальное сообщество. Тем более – государство. Без мифа о независимости и национальной культуре страны быть не может. Самый свежий и актуальный на сегодняшний день миф Украины – создание музея современного искусства.
Археология
Где-то с конца 80-х украинское современное, то есть актуальное искусство было признано существующим. Признание это дорого давалось нам – потерей этапных работ с их покупкой в частные западные коллекции, отъездом самих художников и, наконец, оседанием произведений художников так называемой “южнорусской волны” в коллекциях предприимчивых российских галерей, разглядевших в украинском современном искусстве немалые коммерческие возможности.
Еще лет десять ушло на то, чтобы сформировать круг художников, работы которых априори стали интересовать покупателей, кураторов и критиков. Ну и зрителей, – но это уже в последнюю очередь. Наконец, завершился процесс каким-то незаметным, но принципиальным качественным скачком статуса художников. Вдруг из молодых и перспективных, часто провинциальных по отношению к Западу и Востоку, украинские художники превратились в мэтров и классиков. Которых положение просто обязывает уже не просто дорого продавать работы, а перейти в разряд музейных.
Вот тут-то идея музея и возникла – нельзя сказать, что внезапно. Точно также нельзя сказать, что идея была весьма оригинальна – судя по тому, какое количество людей и организаций одновременно решили создать свой музей.
Музей современного искусства сейчас такой же обязательный элемент крупного города, как когда-то собор или костел, а чуть позже – мэрия или обком. За обладание хорошей коллекцией современного искусства выкладывают суммы, превышающие годовой доход небольшой страны: Музей Гуггенхайма в Бильбао стоил 320 миллионов долларов – речь идет, разумеется, только о здании. Зато теперь это здание, построенное Фрэнком Гери, чуть ли не главный повод посещения столицы Страны Басков, и, как следствие, весьма прибыльная статья дохода. Как, впрочем, и Центр Помпиду в Париже или Тэйт-модерн в Лондоне.
Наши восточные соседи уже обзавелись своим, пусть даже не самым удачным, музеем – директором в нем одиозный художник Зураб Церетели.
Одним из первых в Киеве объявил о программе “Музей современного искусства” Виктор Хаматов, председатель Ассоциации галерей Украины. В течение 10-ти лет существования его галерея “Совиарт” планомерно собирает коллекцию для будущего музея. Который пока так и не стал реальностью.
Следом подобную инициативу поддержал филиал Музея истории города Киева – Музей культурного наследия, в 2001-м объявивший о создании на своей базе постоянной экспозиции современного искусства. Первые картины были подарены, шампанское – выпито, и на этом дело закончилось.
До сих пор самые упорные слухи ходили о возможности создания зала современного искусства при Национальном художественном музее – как в Третьяковке, вынесшей работы ХХ века в отдельное помещение на Крымском валу. Пока даже такое решение кажется вопросом далекой перспективы.
Тем не менее, Украине музей современного искусства необходим, и прямо сейчас. Потому что еще год-два и музеифицировать будет нечего: вывезут все из того немногого, что осталось. И впору будет делать музей малоросского искусства где-нибудь в пределах Садового кольца. Весьма показательной в этом отношении была выставка Олега Голосия в Национальном музее: ни одна работа на ней не принадлежала украинским коллекционерам или галереям. Все полотна уже давно в коллекции московской галереи “Риджина”, которая в свое время занималась бывшим киевлянином Олегом Куликом, теперь – бывшим харьковчанином Сергеем Братковым и пока еще одесситом Владимиром Кожухарем.
Самая перспективная на сегодняшний день инициатива по созданию музея со-временного искусства – инициатива частная. В конце ноября в Центральном Доме художника была открыта выставка “Первая коллекция”, которая предположительно должна сформировать коллекцию первого такого украинского музея. Фундатором будущего музея выступил Народный депутат Виктор Пинчук, а значит, планы по обустройству музея обретают вполне реальные очертания.
Футурология
Пока о будущем музее известно не многое. Точнее, неизвестны ответы на три важнейших вопроса: где, кто и когда? Никаких комментариев от фундатора по поводу предполагаемого помещения, где должен разместиться музей, пока не по-ступило. Как осталось неясным, кто будет его директором, и когда состоится открытие институции. То, что для музея будет построено специальное здание, чрезвычайно маловероятно: на пресс-конференции по поводу открытия выставки организаторы заявили, что здание уже есть. Но пока его местонахождение держится в тайне. Поскольку новое здание спрятать в столице довольно трудно, остается предположить, что под нужды музея будет приспособлено уже существующее помещение. Вопрос о директорстве, как и о конкретных сроках, пока остается открытым.
Что совершенно не помешало получить удовольствие от выставки зрителям, экспертам оценить качество работ и их стоимость – коллекционерам. Когда музей, наконец, откроется, нам в первый раз, возможно, будет, чем гордиться – на-
столько убедительны работы, настолько авторитетен список представленных к экспертизе имен.
В отличие от директора, эксперты будущего музея известны уже сейчас. С украинской стороны человеком, решавшим все, был Александр Соловьев – не только художественный эксперт, но и куратор самой выставки “Первая коллекция”. Ценовую политику будущего музея формировал Александр Ройтбурд, директор Галереи М. Гельмана в Киеве.
По заявлению Александра Ройтбурда, стоимость работы художника, рекомендованного экспертизой в коллекцию музея, должна оцениваться пятизначной цифрой. То есть от 10-ти до 100 тысяч долларов. Разумеется, речь идет о рыночной цене, а музейные цены во всем мире ниже. Но даже при стандартных музейных скидках формирование коллекции обойдется фундатору в весьма солидную сумму – по словам того же Ройт-бурда, проект можно оценить приблизительно в 20 миллионов долларов.
Что касается собственно коллекции, то пока в ней 70 имен. Среди самых известных – Арсен Савадов и Георгий Сенченко, Павел Маков, сам Александр Ройтбурд, Олег Голосий, Александр Гнилицкий, Олег Тистол, Илья Чикан, Кирилл Проценко, Александр Животков, Влада Ралко. “Музей будет выставлять тех, – утверждает Александр Ройтбурд, – чьи работы мыслимы в мировом контексте, либо в нем реально существуют. Это порядка 70-ти имен, из которых десять-двадцать уже имеют статус и значение в интернациональном контексте”. Пока в основном это живопись, немного скульптуры и графика. Видео на выставке, разумеется, тоже представлено, но сейчас о покупке авторских прав речь не идет. Это могут себе позволить состоявшиеся музеи – украинский же только получает права на показ.
Конечно, музей не может представлять полноценный срез украинского искусства, если в нем не будет работ тех художников, которые сейчас украинскими гражданами не являются. Из самых серьезных имен эмигрантов, о покупке работ которых ведутся переговоры – Борис Михайлов и Илья Кабаков. Бывший харьковчанин и бывший житель Днепропетровска нынче в числе самых авторитетных художников мира. И наличие их работ в любом музее мира определяет статус коллекции, – тем более необходимы их работы музею начинающему.
На выставке ни Кабакова, ни Михайлова не представляли. Их отсутствие компенсировалось работами тех, о ком еще помнят, как об украинцах – Сергея Браткова, Павла Керестея, Сергея Ануфриева. Разумеется, предпочтение отдавалось работам, сделанным еще во время их пребывания в Украине. “Мы буквально лазили по чердакам – говорит Александр Соловьев, – чтобы найти то, что считали необходимым”.
Чердаки, конечно, прекрасный способ пополнить коллекцию, но не основной: большинство работ к выставке “Первая коллекция” было отобрано в мастерских самих художников – до сих пор, пока в Украине современное искусство является предметом спорадического интереса со стороны коллекционеров, художники выступают в роли и собственных галеристов, и промоутеров, и арт-дилеров.
Исключение составляют работы, которые находятся в коллекции Марата Гельмана, еще одного независимого эксперта будущего музея. “На этом этапе Галерея М. Гельмана в Киеве, которую я возглавляю, – заявляет Александр Ройтбурд – работает как временная операционная администрация будущего музея. А сам Марат, во-первых, проводил один из основных этапов экспертизы. И, во-вторых, на-
сколько я понимаю, в какой-то степени именно он подтолкнул Виктора Пинчука к идее создания музея. Но я при этом разговоре не присутствовал, так что поручиться не могу. Кроме того, Марат намерен, когда музей приобретет физические очертания и статус, подарить ему свою коллекцию современного украинского искусства”.
Третьим участником экспертной комиссии был крупный французский арт-деятель, до недавнего времени возглавлявший один из самых известных европейских центров современного искусства, парижский Пале-Токио, куратор Николя Буррио.
Возможно, именно ему принадлежит идея выставлять в музее не только украинское, но и восточно-европейское, а также азиатское искусство. Разумеется, это все пока только планы, но уже сейчас можно говорить о создании таких залов.
Реальность
Выставка “Первая коллекция” – удивительное событие, даже если дальнейшие планы музея пока не ясны. Во-первых, потому что такого количества работ не было ни на одной выставке с того самого 1991 года, который, собственно, и есть точка отсчета для современного украинского искусства, по мнению организаторов музея. Хотя, конечно, выставлены были и работы 80-х годов: невозможно обойтись без каких-то знаковых полотен (как, например, “Воссоединение” Олега Тистола), и без важнейших течений того времени, что предшествовало и сформировало нынешнее актуальное искусство Украины. К таким, бесспорно, относится одесская и львовская живописные школы, а также харьковская фотография. Жаль, что главного ее представителя – Бориса Михайлова – на выставке не показали, хотя переговоры о покупке серии его работ, в частности, знаменитой “У земли”, уже ведутся.
Во-вторых, “Первая коллекция” оказалась тем редким случаем, когда количество плавно перетекло в качество. И работы раннего Голосия ничуть не конфликтовали с видео Ильи Чичкана. Кстати говоря, на фоне невероятно эффектной живописи работы не только начинающих, но и известных видео-артистов выглядели довольно слабыми – и это касается даже таких признанных мэтров как “Фонд Мазоха” и Ройтбурда, именно видео которого участвовало в кураторском проекте Харальда Зеемана “Плато человечества” на прошлой Венецианской биеннале.
В-третьих, и в последних, “Первая коллекция”, как справедливо заметил один арт-критик, это действительно праздник узнавания. При взгляде на более чем две сотни работ в зале Союза Художников возникало острое ощущение дежавю: все они делились на хорошо знакомые по недавним выставкам, и на хорошо знакомые по каталогам десятилетней давности. Из хитов не было разве что “Печали Клеопатры”, знаменитой картины не менее легендарного тандема Сенченко-Савадов. Не было ее по понятным причинам: работа приобретена французским частным коллекционером задолго до идеи создания украинского музея. Но, как утверждает куратор выставки Александр Соловьев, нет ничего невозможного: вполне вероятно приобретение этой знаковой работы в музейную коллекцию.
То же касается и работ Ильи Кабакова. “Есть художники, которые продают свои работы только в музеи – в их число входит и Илья Кабаков – говорит Александр Ройтбурд. – Так вот, цены на его работы – от 15-ти тысяч за лист графики до 100 тысяч долларов за серьезную живописную вещь. А со временем, когда появится здание, можно будет говорить о покупке одной или двух его инсталляций”.
На открытии выставки собралась масса людей. Что свидетельствует о растущем интересе к современному украинскому искусству, – причем не только эстетическом: сейчас большинство экспертов предсказывает коммерческую успешность подобных проектов.
Среди самых ярких и самых неожиданных работ на выставке – новая работа Александра Гнилицкого “Штирлиц и обезьянка”, ироничный и в тоже время ностальгический холст. И отлитые Олегом Тистолом и Николаем Маценко головы: в их глазах неземная отрешенность и буддийское равнодушие к проблемам современного искусства.
Виктор Пинчук
Народный депутат Украины
– Я мечтаю, чтобы эта затея выросла в настоящий центр современного искусства.
Современное искусство раскрепощает. Оно провоцирует и восхищает. Оно дает пример нового способа изображать и учит новому способу видеть. Оно – вызов развитию современного общества, его способности впитывать гуманистические ценности.
Современное искусство безбрежно как вечно пульсирующая Вселенная.
Способность нации впустить в себя эту пульсацию – способность к современному ритму развития.
Вехи современного искусства – это вехи интеллектуального творческого поиска человечества. Украина, как часть Европы, должна полноценно участвовать в этом процессе.
Я понимаю, что для развития и расцвета современного украинского искусства недостаточно просто разместить в залах работы художников. Центры Соломона Р. Гуггенхайма в Нью-Йорке и Питера Людвига в Кельне смогли стать подлинно живыми организмами со школами художественного обучения, с передвижными выставками, мультимедийными лабораториями, исследовательскими студиями и театрами. Надеюсь, что многое получится и у нас в Киеве.
Самый долгий путь начинается с первого шага. Я верю, что сегодня мы сделали этот шаг на новом пути современного украинского искусства.
Юрий Онух
директор Центра современного искусства при НаУКМА
– Мне кажется, что два слова в данном контексте – и “коллекция”, и “музей” – стоит понимать метафорически. Понятие “музей” имеет свой конкретный смысл. За этим словом стоит определенная традиция, история и много, много работы. Даже сам фундатор институции, Виктор Пинчук, не использует пока слово “музей” – он заявляет, что хотел бы создать центр современного искусства.
Не следует мифологизировать понятие “музей”. Если частное лицо, или государство, или муниципалитет хочет создать музей, необходимо определиться, что это такое. Пока все это слишком виртуально. У нас уже есть пример виртуального музея: два или три месяца назад Виктор Хаматов также объявил о создании музея.
То же самое можно сказать и о понятии “коллекция”. Исходя из того, что я увидел в Доме художника, слово “коллекция” – это метафора, название выставки, которое обозначает конкретное событие. “Первая коллекция” предполагает вторую, третью и так далее – как сезоны мод. Что вполне возможно – как материал, из которого потом, после серьезной работы, можно будет создать настоящую коллекцию.
Теперь о самой выставке. Я был на ней трижды, и первое впечатление сложилось позитивное. Но с каждым последующим разом оно становилось все менее приятным. Объясню почему: коллекция – это определенная система, некий принцип, по которому отбираются работы. По какому принципу была построена “Первая коллекция”? Ни по хронологическому, ни жанровому. Даже качество работ не может служить критерием их отбора к выставке, потому что работы на ней очень разные. Коллекция требует отбора. И рефлексии.
Моя критика не значит, что я считаю, будто этого не нужно было делать. Нужно, хотя бы для того, чтобы увидеть, чего не стоило делать. И для того, чтобы убедиться, что есть материал, с которым можно работать.Ссылка
