Музей современного искусства
№ 7, апрель 2003
В начале прошлого века, с рождением понятия “ready made” (готовые объекты, представленные в качестве произведений искусства), музеи и галереи получили неограниченную монополию на оценку художественных произведений.
До появления ready made произведение было неотъемлемо от материала, в котором оно выполнено, оно было узнаваемо как предмет искусства само по себе, могло существовать и вне “священных стен” и не требовало специального контекста. Содержание ready made, наоборот, заключено не в самом конкретном объекте, а именно в контексте “авторитетной институции” – музея или галереи.
Сушилка для посуды и вешалка, велосипедное колесо и расческа Марселя Дюшана изменили не только критерии художественного творчества, но и систему отношений в мире искусства. Тот факт, что перевернутый писсуар был признан в качестве фонтана, продемонстрировал монопольное право музеев и галерей на произвольность профессиональной оценки.
С 90-х годов прошлого века в развитых странах начался настоящий музейный триумф – увеличение количества и разрастание музеев в Западной Европе и Америке. От Техаса до Бостона и от Хельсинки до Берлина строились и строятся новые музеи, обновляются и расширяются уже существующие. Уровень финансирования подобных проектов ранее никогда не был таким высоким. Только в центре Берлина с 2000 года начался проект перестройки 5-ти музеев стоимостью около 2-х биллионов марок.
Сегодня музей – это одна из структур в обществе, которые выстраивают и систематизируют процессы в искусстве и культуре таким образом, что позволяют нам воспринимать искусство через институцию. Система музеев регулирует процессы его производства и потребления, и их отлаженная деятельность уже давно напоминает производственный процесс. Вместе с галереями и центрами современного искусства они регулярно выдают “на гора” огромное количество разнообразных культурных событий, где произведения искусства упакованы в выставки, видео-показы, биеннале, групповые акции, растолкованы в пресс-релизах, каталогах и журналах. Художники, которым посчастливилось быть вовлеченными в игру, становятся частью этой системы. Те же, которых она не приняла, одинаково далеки от “мест обетованных”, независимо от того, где они находятся – в Бруклине или Киеве.
Естественно, что такой производственный оборот не может быть обеспечен только талантливыми авторами и кураторами. Как и в других сферах культуры, существует большое количество среднестатистического художественного продукта. В большинстве своем художественные события сурово критикуются или просто описываются, иногда игнорируются, и в условиях жестокой конкуренции только небольшой процент действующих институций, кураторов и художников признаются выдающимися, модными, и в результате, вероятно, готовыми к успешной дальнейшей карьере. Система создает своих звезд.
Возникает впечатление, что критика и не рассчитана на то, что будут сделаны какие-то “выводы”, а просто является частью общего процесса. Последняя Уитни биеннале-2002 (куратор Лоренс Риндер), которая каждые два года представляет лучшее американское искусство (Уитни Музей современного искусства, Нью-Йорк), была признана еще хуже прежней. Не много хорошего писали и о 49-й Венецианской биеннале 2001 года, но после прошлогодней “Манифесты 4” во Франкфурте, очень всех разочаровавшей, было признано, что в Венеции представлялось гораздо больше интересных работ. Тем не менее, готовится и следующая Уитни биеннале, и следующая “Манифеста”. К счастью, даже в неудачных проектах всегда есть удачные работы отдельных художников.
Несомненным событием стала весной 2002 года ретроспективная выставка Герхарда Рихтера “40 лет живописи” в нью-йоркском MoMA (Музее современного искусства). Немецкий художник, рожденный при Третьем Рейхе, выросший в Восточной Германии, после нескольких визитов на Запад открывший для себя международный модернизм и авангард, переехал незадолго до возведения Берлинской стены в Дюссельдорф. Влияние разных идеологий сформировало его творческую позицию, которая заключается именно в отсутствии определенной позиции и не укладывается в рамки одной идеи или стиля, что собственно всех и завораживает. Магическое искусство всегда неоднозначно.
Система продолжает работать в том же ритме, время от времени меняются лишь исполнители (директора и кураторы), им предоставляется шанс сделать свой выбор и продемонстрировать свое мировоззрение и эстетические пристрастия. Фигура куратора (или директора, если он выполняет его функции) во многом, определяет социальную и эстетическую стратегию институции. Хотя и он обладает далеко не абсолютной свободой, и не только зависит от условий финансирования, но и находится под давлением определенных юридических и этических проблем в обществе.
Например, выставка “Отражая зло” в Еврейском музее Нью-Йорка, посвященная Холокосту, вызвала очень противоречивый резонанс: художников обвиняли и в пропаганде фашистской эстетики, и в циничном использовании исторических материалов. Выставка “Короткий век”, посвященная освободительному движению в Африке (куратор Оквуи Энвезор, первый “черный” куратор “Документы-XI”), по общему мнению была невероятно перегружена документальной “социалкой”. Как, впрочем, и “Документа” Энвезора.
Последнее время на Западе много говорят о кризисе музеев и других институций, о кризисе искусства и всей системы. Музеи называют кладбищами искусства, их обвиняют в медлительности и неповоротливости, в несоответствии скорости и сложности сегодняшних художественных и социальных процессов. Нужны ли еще музеи современному искусству? – такова была тема встречи Международного Комитета музеев и коллекций современного искусства в Будапеште в 2000 году. Ответ, естественно, был положительным. Несмотря ни на что, музеи, видимо, будут жить вечно.
Современный музей – это не только коллекция: многие музеи ее не имеют. Действительно, вместе с реальностью изменилось и само понятие музея, он уже не может быть только пространством для хранения и экспонирования произведений искусства. Сегодня музей из замкнутого пространства, содержащего определенное количество культурных ценностей, превращается в агента модернизации, который активно участвует в формировании культурно-исторической среды и сохранении ее в состоянии развития. Музей современного искусства – это своего рода лобби актуального искусства. Такой музей предлагает обществу гораздо больше, чем фактически содержит.
Современное искусство уже давно вышло за пределы выставочного зала и продолжает завоевывывать все новые и новые территории. Расширение его среды обитания связано и с появлением новых медиа-жанров в условиях “медиатизации” всей социальной жизни (фильмов, видео, дигитальных технологий и интернет-проектов). Современная художественная институция функционирует скорее как лаборатория общества, чувствительная к его постоянным изменениям и сама находящаяся в состоянии постоянных трансформаций. Музей, как никакая другая институция, является идеальным экспериментальным сегментом общества, где все возможно и ничего не предопределено заранее.
Понятно, что все вышесказанное только частично относится к Центральной и Восточной Европе, а к Украине вообще не имеет отношения. На всей постсоветской территории хуже ситуация только, может быть, в Молдове и Беларуси. Во многих странах посткоммунистического региона установилось и до сих пор существует своеобразное двоевластие – равновесие сил, когда официальное искусство утратило прежние позиции, но его узаконенная институциональная система продолжает худо-бедно функционировать. Современное искусство, как новое и прогрессивное, развивается параллельно международным течениям, но практически не имеет инфраструктуры и почти изолированно от общественного взгляда. Показательно, что с недавнего времени к нему постоянно применяют термин “стратегия выживания”. Современное искусство, которое в развитых странах и является, собственно, искусством без всякой альтернативы, здесь все еще должно доказывать право на свое официальное существование. Но несмотря ни на ничто, на данный момент в украинском искусстве произошло накопление ценностей, которое логически требует их музеефикации, то есть сбора и изучения заложенной в них информации. Ведь именно информационный взрыв вызвал музейный бум ХХ века.
По определению Даниэля Бюрена, музей – это привилегированное место с тройной задачей: эстетической, экономической и мистической. Эстетическая роль музея в том, что это структура, которая выбирает и включает произведение в свой список. Это центр, который устанавливает на него точку зрения – топографическую и культурную.
Экономически музей дает продажную стоимость тому, что выставляет, как избранному и привилегированному, промотирует произведение социально. По опыту музеев Центрально-Восточной Европы эта задача, в отличие от первой решается только частично. Во-первых, в связи с недостаточно развитой инфраструктурой в странах этого региона, во-вторых, из-за недостаточной “видимости” современного искусства для потенциальной аудитории и потенциальных покупателей как в собственном обществе, так и на международном рынке. Хотя внимание музея к художественным явлениям, не принятым рынком в силу их новаторского характера, может в какой-то мере корректировать порождаемые рынком искажения.
Кроме того, музей повышает статус современного искусства в целом, то есть создает “мистическое” тело искусства. Музей – это инструмент приобщения зрителя к уже существующим культурным кодам и созданию собственных, агент коммуникации между художником и обществом. В отличие от закрытых частных коллекций, музеи -своеобразные инструменты формирования художественной аудитории. Они являются тем общественным пространством, где происходит обмен информацией и эстетическими взглядами – собственно дискуссионным пространством, а значит и философски-политическим. Новый музей формирует новую публику.
К сожалению, на посткоммунистической территории вместо слова “мистический” уместнее применить слово “раздражающий”. Современная визуальная продукция вызывает непонимание, неприятие или раздражение у представителей власти -политиков, министерств культуры, да и у неподготовленной публики.
Никто не спорит с тем, что современное искусство часто сознательно продуцирует состояние дискомфорта, вызванное не только его новизной. Этот дискомфорт был и есть проявлением тех изменений эстетического восприятия, которые в последние десятилетия приобрели уже тотальный характер. К деятельности современных публичных институтов давно не применима логика “традиционной” эстетики, предполагающей только удовольствие зрителя от созерцания художественного произведения как завершенной и совершенной формы.
Критерии качества художественного произведения не имеют прямого отношения к совершенству его формы. Напротив, они связаны с его способностью вызывать у нас множество аллюзий и ассоциаций, отсылок и связей.
Но иногда даже у искушенных профессионалов некоторые проекты вызывают чувство неловкости за происходящее. Например, прошлой весной в Новом музее в Нью-Йорке несколько месяцев посетителей привлекала “Клоака” скандального бельгийского художника Вима Дельвоу. Работа представляла набор огромных стеклянных бутылей, установленных в ряд на “лабораторном столе” и соединенных между собой системой трубок, в которых точно имитировался пищеварительный процесс человека. Утром в систему забрасывали еду из ресторана-спонсора, а ровно в 16.30 можно было узреть результат переваривания, выглядевший очень натурально. Зрители, присутствующие при этом, не выглядели столь натурально, не зная как себя вести. Возможно, у них, как у автора статьи, возникло чувство замешательства – ведь говно это не искусство, а искусство это не говно.
Но, к счастью, лишь небольшая часть художников пользуется шоковыми методами. Дозировку мягкого и жесткого абсурда можно менять, если определить степень и формы провокации публичного сознания.
На излете мирового музейного бума пора бы положить начало процессу создания культурных институций современного образца в Украине и основать здесь первый музей для него. Без этого не получится выйти из кризиса собственной культурной идентичности. Новому (и пока единственному) украинскому музею, не только в стране, но в определенном регионе, предстоит освоить огромную территорию. Он должен взять на себя те культурные задачи, которые по мере сил решают несколько украинских некомерческих общественных организаций и галерей в условиях “стратегии выживания”: формировать актуальный художественный процесс, инициируя художественные проекты разного уровня (групповые и персональные, местные и международные) и, конечно, образовательные программы.
До сих пор современное искусство в Украине является наиболее маргинальной частью культуры. Количество, доступность и формы подачи информации о современном искусстве неадекватны сегодняшним потребностям общества. Современное искусство не является частью общей системы образования в Украине. Не только потенциальный зритель, но и сама “художественная среда” не имеет реального источника информации о собственной жизни и истории.
Здесь нельзя говорить о современном искусстве, как о профессиональной деятельности, это скорее образ жизни определенного круга людей, связанных сходными интересами. Деятельность художественной среды (или “тусовки”, как ее часто уничижительно называют) напоминает активность партизанского движения, существующего за счет поддержки международных демократических сил. “Сеть” эта достаточно разветвленная и охватывает несколько крупных городов страны, но не имеет централизованного управления. Кое-где время от времени проводятся “акции” (выставки), кто-то куда-то едет – естественно, при условии финансирования с Запада (основные источники – Международный Фонд “Відродження” и “Про Гельвеция”). “Фонд по-украински” напоминает скорее частную галерею: Фонд содействия развитию искусства вместо финансовой поддержки может предложить, например, свой зал без всякого финансирования, зато с роялем и при условии передачи работы в коллекцию.
В такой ситуации появление новой культурной площадки для исполнения творческих идей могло бы не просто дополнить культурный ландшафт, а скорее восполнить недостаток в мощном культурном центре, где возможна одновременная реализация разнообразных – масштабных и камерных – художественных событий. Кроме того, если в Украине появится, наконец, крупная постоянно действующая институция с профессионально организованным выставочным пространством, это даст возможность осуществлять обменные программы – привозить выставки и коллекции и формировать собственные выездные проекты. В общем, давно пора начать пресловутый “процесс интеграции Украины в международный художественный процесс”.
Украинскому музею современного искусства не нужно “изобретать велосипед”, а просто учитывая мировой опыт, выработать свою структуру и форму, адекватную месту и времени. Можно следовать классическим примерам, а можно использовать “демократичные” модели. Примером такого демократичного подхода является Музей PS1 в Нью-Йорке, который был основан в помещении бывшей школы. Этот музей более чем другие открыт для молодых и неизвестных художников, его проекты интересны и неожиданны. Он не имеет коллекции как таковой, в его залах сменяются выставки, но постоянная экспозиция все-таки существует – в коридорах и подвалах, на чердаке и крыше, в кафе и на внешней стороне здания, даже в туалетах и некоторых служебных помещениях. Каждый такой проект разрабатывается приглашенными для этого авторами совместно с кураторами музея и реализуется под личным авторским контролем. В результате музей обладает уникальными авторскими инсталляциями, которые создают его неповторимый облик, там можно увидеть росписи разных художников на каждом лестничном пролете, микромонитор, вмонтированный в расщелину между паркетных досок (видео Пипилотти Рист), открывающееся к вечеру квадратное отверстие в потолке для наблюдения неба (работа Джеймса Тюрреля).
Но кроме функции культурного центра, музей, конечно, должен выполнить задачу, которая пока никому не под силу – создание открытой коллекции, по возможности не ограниченной национальными рамками, но которая все-таки отражала бы и ситуацию современного искусства в Украине. Существуют различные формы существования коллекции – в виде постоянной экспозиции и в виде периодических выставок из хранилища. Для единственного в стране музея современного искусства, очевидна необходимость постоянной экспозиции, как всегда доступной публичной презентации практически неизвестной в обществе сферы культуры.
Музей, как открытая коллекция, предлагает реальный опыт восприятия реального художественного объекта – оригинального экспоната. Современная скорость творческих процессов упраздняет прямолинейную концепцию прогресса, присутствующую в классическом музее, статичном во времени и пространстве. Сегодня нужны иные подходы к экспонированию коллекции, чем бесконечные анфилады, выстроенные согласно линейной хронологии в сочетании со стилистической классификацией. Современное искусство – это, прежде всего, образ мышления, произведение есть некий знак в системе других знаков. Именно это соотношение одного знака к другому является интересным, поэтому задача постоянной экспозиции в создании среды восприятия для произведений-знаков.
Произведение искусства в эпоху плюрализма открыто к повседневной жизни не меньше чем к миру искусства, и эстетическое восприятие, по сути, есть восприятие множественности форм нашей жизни. В эпоху “постшедевральной” культуры ценность произведения непостоянна во времени, оно не рассматривается как нечто непреходящее, его актуальность зависит от соотношения его формы и концептуальной идеи к уровню коллективного сознания. Вечные шедевры могут существовать только в рамках строгих канонов, но на наших глазах изменился сам принцип воспроизводства культуры – это постоянное разрушение предыдущих канонов и изобретение новых. Поэтому музей перестает претендовать на роль судьи только эстетического качества произведения, он сосредоточен на информации, которую эти произведения несут.
По словам Андрея Ерофеева, фактического создателя коллекции Музея “Царицыно”, которая теперь относится к Третьяковке, “коллекция – это форма выращивания истории современного искусства и одновременно ее сакрализации”. Современное искусство современно нам, следовательно, его дистанцированное наблюдение невозможно. Таким образом происходит создание версии истории современного искусства, синхронной самому художественному процессу.
Круглый стол
Галерея М. Гельмана в Киеве выступила организатором международного круглого стола с целью разработки модели Музея современного искусства для Украины.
По словам директора Галереи Александра Ройтбурда, при организации этой конференции принимался во внимание тот факт, что необходимость создания Музея современного украинского искусства объективно назрела. В очередной раз создается ситуация, когда художественное наследие целого поколения украинских художников оказывается за пределами нашей страны. И если этот пласт украинской культуры не будет сохранен в музее, то произойдет необратимое его стирание из культурной памяти Украины. В сегодняшних условиях не приходится рассчитывать на адекватное понимание этой проблемы со стороны государства, поэтому во время работы круглого стола была разработана модель частного музея с расчетом на то, что для реализации проекта будут найдены частные инвесторы. Существуют определенные предпосылки для уверенности в успехе этих поисков. Тем не менее, возможность государственной поддержки Музея в будущем все же не исключается.
Конференция прошла в Пуще-Озерной, в ней приняли участие около 30-ти человек – искусствоведов, музейных работников, критиков, культурологов, художников, кураторов, галеристов из Украины, России, США и Франции. В частности, галерист Марат Гельман (Россия), историк искусства Константин Акинша (США), директор Центра современного искусства при НаУКМА Ежи Онух, куратор Николя Буррио (Франция), политолог Марсель Гросс (Франция), директор галереи “РА” Андрей Трилисский, директор “Ателье “Карась” и председатель Ассоциации деятелей современного искусства Украины Евгений Карась, директор Центра современного искусства “Совиарт” и председатель Ассоциации арт-галерей Украины Виктор Хаматов.
Работа круглого стола состояла из двух пленарных заседаний и трех секционных обсуждений – “Музей как структура” (модератор секции – Глеб Вышеславский), “Музей как деятельность” (модератор – Наталия Филоненко) и “Музей как коллекция” (модератор – Александр Соловьев). По итогам работы наилучшей моделью управления Музеем была признана административная схема, в центре которой – обладающий широкими полномочиями куратор, попечительский и консультационный советы. Что касается коллекционной деятельности, то ограничения строго национальными рамками у музейной коллекции быть не должно и речь может идти о взаимодействии украинского искусства и международного контекста. Представленные в Музее работы украинских художников должны быть созданы в период с момента обретения Украиной независимости в 1991 году (внимание также обращено на искусство конца восьмидесятых годов, подготовившее почву украинского contemporary art девяностых). Деятельность Музея должна быть направлена на представление как национальной, так и интернациональной современной арт-сцены. Планируется экспонирование международных проектов, а также проектов украинских художников, которые могут быть затем представлены за рубежом. Разработанная модель музея предполагает не только своего рода хранилище культурных ценностей, но и активное участие институции в современной художественной ситуации, сродни работе культурного центра.
Первые шаги к реализации проекта Музея современного искусства в Украине должны быть сделаны до конца 2003 года.
Пресс-служба Галереи М. Гельмана в КиевеСсылка
