Второй украинский проект для Венеции
№ 7, апрель 2003
На 50-й биеннале современного искусства в Венеции Украину представит художник Виктор Сидоренко. В первую очередь, он – колорист. Чувство цвета позволяет ему бесконечно варьировать насыщенность полотен, сохраняя некий противовес меры.
Кажется, что подсознательно путем собственной живописи художник листает исторические страницы традиции в поисках адекватного его вдохновению пространства. Интересно, что хронологически Виктор Сидоренко движется от современных нам живописных форм в направлении архаики. Модифицированные цветные объекты оккупируют территорию его картин. Тем самым, сегодняшняя живопись Сидоренко производит впечатление мутирующего организма, интригующего зрителя неожиданным результатом перерождения.
Ваши общественные занятия внутренне приемлемы или вынужденно необходимы?
– Я вице-президент Академии искусств Украины, директор Института проблем современного искусства. Его создание было моей идеей, и, выступив в роли организатора, я воплотил ее в жизнь. Сложность заключалась в том, что институт современного искусства должен возникнуть на почве академической художественной структуры. Я предполагал, что ситуация будет болезненной, потому что задачи Академии и contemporary art по сути разные: с одной стороны – тщательное сохранение традиций, с другой – сознательное их нарушение. Решив объединить противоположные тенденции, я определился со структурой научной базы для эксперимента, который в лабораторных условиях должен вывести некий оптимум. Не знаю, насколько это получится, институт существует меньше года. Мы только начали свою работу. Это чисто научное учреждение, созданное при государственной поддержке, на бюджетные деньги, оно не занимается проведением выставок, конкурсов и вообще творческой работой. Деньги выделены только на науку. Институт имеет свой план, в котором участвует каждый научный сотрудник, как, к примеру, в институте имени Максима Рыльского.
Почему вас, вполне состоявшегося в официальной иерархии художника, обеспокоило современное искусство?
– В контексте западной культурной политики современное искусство занимает достаточно большую нишу. Если представить традиционный график – окружность, поделенная на сегменты – то в европейских странах, к примеру, в Германии, современное искусство займет большую ее часть. В нашем случае на такой схеме будет очень маленький сегмент. А если говорить о государственной политике в отношении этого сектора, то ее попросту нет. Но одна из основных задач современного искусства – это декларация свободного общества, оно по определению противостоит всякому тоталитаризму. Свобода в том, чтобы посредством искусства выражать даже неприемлемые, неприятные и неудобоваримые взгляды. Все государства с развитой демократией предоставляют этому фактору престижную роль, эту зависимость можно проследить на примере той же Германии. Там почти не осталось места для традиционного искусства, оно было вытеснено боязнью немцев снова вернуться к классическим формам, культивировавшимся Третьим Рейхом.
Себя вы видите больше традиционным художником или представителем contemporary art?
– Трудно сказать. До 90-х годов я занимался более традиционной живописью: женщины, цветы, акварели, пейзажи. В чисто реалистическом плане я никогда не работал. По сравнению с наследием соцреализма, моя живопись несколько другого толка, можно сказать, авангардистская. Последние 10 лет я делаю реалистические работы, большие циклы полотен “Цитохронизмы”, “Амнезия” – традиционные в моем понимании. Я вообще считаю, что все изображенное на плоскости – это, так или иначе, традиция.
Как показывает опыт предыдущей биеннале в Венеции, абсолютное большинство представленных артефактов – это сделанные в новых технологиях работы, в первую очередь видео. Вы признаете, что при всей современности наполнения – это традиционный подход к работе: холст, масло. Не боитесь ли вы, что это будет немного старомодно смотреться, если засилье медийного искусства в Венеции сохранится?
– В конце января я был в Москве, где собирались крупнейшие кураторы со всего мира, и эта проблема обсуждалась. Зрителю трудно воспринять, скажем, 100 медиа-проектов на одной выставке, каждый длительностью 15 минут. Люди просто уходят или проходят мимо многих. Директор визуальной секции нынешней Венецианской биеннале Франческо Бонами говорит как раз о том, что хотелось бы видеть традиции стран, которые будут выставляться на форуме. Он высказал пожелание в таком ключе видеть Восточную Европу и Китай. Нам не удивить мир фактом мультимедийного проекта – мы приходим в мировую сферу культуры, где это давно развито. Но и живопись в моем проекте будет выставлена не просто, это элемент системы. Тут можно придумать своеобразную игру с Венецией в некую классику, привлечь неоакадемизм при новом рациональном оснащении живописи. Да, это наша традиция, у нас есть свои грани. Мы пытаемся совместить некие несовместимые вещи. Может в этом и есть contemporary art, своя аутентика.
Расскажите о самом проекте, куратором и основным автором которого вы являетесь.
– Его рабочее название “Жернова времени” и он достаточно сложный. Работать нужно с пространством и с живыми аутентичными вещами, как с документами времени. В моей команде сокуратор – искусствовед Александр Соловьев, ассистент куратора – искусствовед Виктория Бурлака. Главная идея – масштабное полотно, состоящее из равных сегментов холста. Матрица картины взята из сюжета “Тайной вечери” и персонажей на ней 13. Сюжет этот вечный как материнство, а для меня круг единомышленников – это уже и есть “Тайная вечеря”. Вообще XX век был веком солдатским, военным, тюремным, было две мировых войны и от сюжета моей картины веет этим временем. Персонажи взяты мною из старого альбома с анонимными фотографиями и неизвестной историей. Заключенные или солдаты в госпитале с самодельными ортопедическими приспособлениями, при помощи которых люди исправляли после войны свои переломы. На фотографиях запечатлена тренировка отдельных суставов, а предметы напоминают не то орудия пыток, не то средства для излечения, не ясно, предназначены они для добра или зла. Все фигуры заняты загадочными манипуляциями. Каждая вращает свой жернов, выполняя другие странные движения. Все словно подчинено демонстрации разрушительной бескрайности однообразия. Жернова времени неумолимо вращаются, перемалывая все в пыль: и людей, и предметы. Картина является фактурой, и полотно тоже подвержено разрушительному действию времени. Подвержена его влиянию даже человеческая память. Изображение будет подобно средневековым манускриптам, на которых благодаря действию времени словно появляется иное изображение. Тут ситуация любимого мною ритуала. Я ведь подавал на рассмотрение Экспертного совета при Министерстве культуры и искусств, проводившего конкурс на участие в Венецианской биеннале, два проекта. Отклоненный называется “Ритуальные танцы”, в основе его полотно протяженностью в 23 метра, но реализация такого проекта была бы слишком дорогостоящей для Украины сегодня. Но вернемся к “Жерновам”. Проект должен располагаться в полутемном помещении, светящиеся конусы из полимера, заменителя стекла разной величины, сделанные, между прочим, по уникальной украинской технологии, будут нести здесь отдельную смысловую и визуальную нагрузку. Известный украинский режиссер Лесь Санин и призер международных конкурсов оператор Сергей Михальчук готовят для проекта киноверсию. Специфический звуковой ряд дополнит эффект анимационного фильма с эффектом старой пленки.
Ваши комментарии по поводу основной концепции биеннале, определенной Франческо Бонами как “Мечты и конфликты. Диктатура зрителя”.
– Тема “Мечты и конфликты” для меня, как царство утопии, где актуализируются футуристические, авангардные и самые разнообразные другие идеи. Насчет диктатуры, могу сказать, что это тема художника и зрителя, восприятия искусства. Что бы мы ни делали, даже надписи на стенах, граффити – это диктатура зрителя. Пишут и на фресках. И в том, что фрески гибнут – тоже влияние зрителя, потребителя искусства. Чем не глобальная диктатура зрителя – акции Талибана по уничтожению скульптур Будды, простоявших в афганских горах 5 тысяч лет? Как оказался Парфенон в Британском музее, пирамида Хеопса в Музее Метрополитан? Нынче в музее можно провести свадьбу, сфотографироваться у сфинксов – тоже диктатура зрителя! В толпе, конечно, всегда надо отделять зрителя от посетителя. Есть люди, которые посещают музеи из-за того, что они есть в путеводителях, а есть люди, которые это любят.
Франческо Бонами говорит об идеальном зрителе, понимающем искусство. Contemporary art понимают художники и критики, постоянно странствующие от биеннале к биеннале – таких человек, может быть, 600. Мы можем придумать себе некоего идеального зрителя, однако рассчитываем на того, который есть. В современном искусстве шокирующие моменты важны потому, что лучше шокировать человека в зале, чем в Афганистане и любых других настоящих, боевых действиях.
Франческо Бонами представляет биеннале картой некоего архипелага, каждый из которых по-своему идентичен и независим. Как Украина будет представлена на этой карте?
– Куратор, скорее всего, имеет в виду свой проект, который он делает в трехкилометровом пространстве Арсенала. Сокураторы будут эти островки опекать. Для всех – это процесс чисто коммерческий и влияния кураторской линии нет никакого. Мы могли бы снять помещение для презентации на таможенном складе, а могли бы снять и палаццо с росписями Тьеполо. В данном случае, для Украины важно просто участие. Лучше все мечты и конфликты оставить в стороне и осознать, что мы люди, участвующие в форумах современного искусства. На подобных форумах не бывает никаких случайностей, арт-стратегии и способы репрезентации искусства определенных регионов предсказуемы: одни – у государств с традиционно развитым современным искусством, другие – у стран Востока, Африканского континента. А мы не относимся ни к тем, ни к другим. Но мы существует в этом мире, нам надо показывать себя и рано или поздно что-то из этого выйдет. В фильме Андрея Тарковского “Жертвоприношение” мальчик на пляже поливал сухое дерево, которое в конце расцвело. Если каждый день упорно делать какое-то дело, то определенно что-то должно случиться. Все равно, когда расцветет наше дерево, нам надо его поливать. Сейчас, возможно, мы просто носители воды, на смену придут другие. Я думаю, тут важен процесс.
Венецианская биеннале
Существующая в Венеции с 1895 года Международная художественная выставка является самым важным в мире форумом современного искусства. Демонстрация прогрессивного, новаторского в сфере идей и технологий искусства страны на Венецианской биеннале – дело государственного престижа и гарантия возрастающих связей с внешним миром. Заявку на участие присылает правительство, оно же назначает комиссара национальной презентации. А по представленному им проекту судят о национальном видении современного искусства. При этом имеется в виду искусство не вообще, не предметный мир с его привычными и устоявшимися эстетическими законами, а мир идей и отношений между идеями. Таковым является искусство концептуальное, использующее новейшие носители и именуемое английским термином contemporary art.
Украина на Венецианской биеннале-2001
Наталья Смирнова
49-я Венецианская Биеннале работала около полугода. Второй раз кряду директором ее визуальной секции выступил швейцарский куратор Харальд Зееман, обозначивший концепцию художественного форума в духе космополитизма и глобализации: “Плато человечества”. Выставка 2001 года стала рекордной по количеству стран-участниц, среди ее дебютантов оказалась и Украина.
Шесть украинских художников на выделенные из госбюджета 800 тысяч гривен в качестве национальной презентации Украины создали неоднозначную инсталляцию. Благодаря гранту Международного фонда “Відродження” увидеть ее собственными глазами и оценить в контексте других национальных презентаций биеннале смогли украинские критики, кураторы современного искусства и журналисты.
Конечно, украинские художники и раньше выставлялись на венецианском форуме. Но, поскольку участие в нем проходит на государственном уровне, слово Украина там никогда раньше не звучало. В биеннале 1924 года в павильоне, перешедшем по наследству от Российской империи СССР, демонстрировались работы Казимира Малевича, Владимира Татлина, Александры Экстер. В 1970-х участницей биеннале в Венеции была украинский классик советского изобразительного искусства, живописец Галина Неледва. Неоднократный участник биеннале постсоветских времен, российский мэтр концептуального искусства Илья Кабаков – тоже родился в Украине.
Наконец украинское правительство сочло участие в биеннале достойным мероприятием к 10-летию нашей Независимости. В августе 2000 года тогдашний Министр культуры Богдан Ступка назначил комиссаром украинской национальной презентации на 49-й биеннале в Венеции своего советника, киевского галериста Евгения Карася. А в сентябре утвердил куратором художественного проекта презентации директора основанного на средства Джорджа Сороса Центра современного искусства при НаУКМА, этнического украинца из Канады Ежи “Юрия” Онуха. Но это решение оспорила группа украинских художников во главе с Валентином Раевским. Среди сторонников Раевского оказались знаковые украинские художники contemporary art Олег Тистол и Арсен Савадов. Для последнего это была уже вторая попытка попасть на венецианскую выставку: он участвовал в проекте национальной презентации России на 48-й биеннале в 1999 году, не принятом российским правительством.
В декабре Ежи Онух объявляет о своем выборе – в первой в истории украинской национальной презентации на Венецианской биеннале должны участвовать художники-создатели Фонда Мазоха Игорь Подольчак и Игорь Дюрич. Они известны в Украине и России художественно-социальными акциями, вызвавшими шумный общественный резонанс. Чего стоил хотя бы “Мавзолей для Президента”, когда в банке со смальцем был помещен портрет первого (и тогда – действующего) Президента Украины Леонида Кравчука.
Однако в феврале 2001 года Национальный союз художников Украины направляет министру Ступке письмо с требованием отстранения Онуха. Вице-премьер по гуманитарным вопросам в кабинете Ющенко Николай Жулинский 13 марта назначает нового комиссара украинской презентации – искусствоведа Александра Федорука, а комиссия Национального союза художников и Украинской академии искусств утверждает проект Валентина Раевского. Нью-йоркский критик и журналист Константин Акинша усматривает в этом решении не только художественную подоплеку. В американском “Art News”, международном журнале о проблемах современного искусства, он пишет: “В постсоветских государствах эстетические решения часто оказываются заложниками политических, и этот случай не стал исключением…”. Впрочем, поскольку представительство на Венецианской биеннале является государственным, национальные презентации там неминуемо политизированы, поскольку демонстрируют искусство, соответствующее пониманию политкорректности властями той или иной страны. Вопрос лишь в том, что эти власти воспринимают современным и насколько либеральны их эстетические представления.
Созданная командой Валентина Раевского украинская презентация выглядела в контексте биеннале неоднозначно. Она вызвала противоположные оценки международной критики, украинской же почти единодушно была оценена скептически. Вот некоторые мнения: “Я четко вижу, что это новая страна, со своим собственным видением мира…” – французский критик и куратор современного искусства Пьер Рестани. “Это вне современного контекста”, – куратор биеннале в Сан-Пауло Иво Мескита. “В этом псевдоциничном ходе нет никакой крутости. В контексте биеннале наша палатка выглядит жалко”, – украинский куратор современного искусства Наталия Филоненко. “Мне кажется это отличной идеей – представить не работу одного известного художника, а пейзаж Украины. Презентация, на мой взгляд, удачная – ее посещает много людей”, – Харальд Зееман.
Украинскую презентацию устроили за забором Джардини ди Кастелло – официальной территории биеннале. Представляла она собой брезентовую военную палатку, навевающую мысли о том, что кто-то может спать спокойно. На стенах палатки видеомониторы транслировали проекты художников-участников презентации, среди которых – прозвучавшие в свое время не только в Украине работы. Принципиально в стороне от выставочных пространств “Плато человечества” палатка воспринималась символом границы цивилизованного мира. Внутри – инсталляция на тему национальных художественных стереотипов и символа урока смерти – Чернобыльского реактора: диорама украинского ландшафта с вышками высоковольтных передач, реактором, искусственными подсолнухами и сухими корягами. Международным жюри концептуальный ход украинской презентации отмечен не был.
Впрочем, украинские художники на 49-й Венецианской биеннале прозвучали не в одной лишь национальной презентации. В своем проекте – центральном художественном событии биеннале – Харальд Зееман пригласил участвовать экс-днепропетровца, а теперь – гражданина США Илью Кабакова с инсталляцией “В будущее возьмут не всех”; работавшего тогда в Нью-Йорке одного из идеологов украинского концептуального искусства Александра Ройтбурда с видео-инсталляцией “Психоделическое вторжение броненосца “Потемкин” в тавтологический галлюциноз Сергея Эйзенштейна”; киевского фотографа Виктора Марущенко с циклом чернобыльских репортажей “Запретная зона”. А в национальной презентации в Черногории участвовал экс-киевлянин Олег Кулик, чьи произведения из коллекции Галереи Марата Гельмана в 2001 году были переданы в Государственный Русский музей Санкт-Петербурга, что перевело их в разряд национального достояния.
Что же до Ежи Онуха и Фонда Мазоха, фрагменты созданного ими для украинской национальной презентации проекта в октябре 2001-го увидели в лондонской “Lux Gallery”, куратор которой Грегор Мюир заинтересовался интригой вокруг участия Украины в биеннале. Уровень галереи господина Мюира для знатоков в достаточной степени охарактеризует то, что перед “мазоховцами” там выставлялись произведения Гилберта и Джорджа – преуспевающих британских художников-геев, признанных классиков искусства ХХ века.
Александр Соловьев
сокуратор украинской презентации
на 50-й биеннале в Венеции, искусствовед
– В самом факте участия Украины в Венецианской биеннале я вижу актуальность большую, чем чисто художественная. Украина перестает быть terra incognita. Можно рассуждать, насколько украинская презентация отвечает господствующим в мире ультрасовременным тенденциям, да и существуют ли таковые сегодня, насколько экспозиция отражает ситуацию современного украинского искусства. Но для начала нужно ее воплотить. Проект пока находится в процессе становления. Важно, как он будет смотреться в контексте многоголосья искусства более 60-ти стран, участвующих в биеннале. Виктор Сидоренко – художник, для которого реализм существует как метод, а не как идеология. Стиль Виктора ближе к веризму – тяготеющий к правдоподобности, к всматриванию в реальность, но без доктринальной обработки и пафоса. От реализма детализированного Сидоренко возвращается к обобщенной форме, прибегает к более локальному цвету и графической линии. Он прошел в своем творчестве уже несколько этапов и в теперешнем тяготеет к неоклассическим традициям. Неоклассическая тенденция нашей презентации – из арсенала современных художественных средств. На протяжении второй половины XX века не раз повторялись возвраты к классике, но это уже были вещи другого порядка, относящиеся к концептуальному искусству. Посмотрим, как наша экспозиция впишется в пространство, поскольку она будет состоять из двух частей. В одном зале – живописно-инсталляционная часть, в другом – киноанимация. Мое участие в проекте – это, прежде всего, искусствоведческая поддержка: сбор материалов, создание каталога, да и творческие моменты. Каталог будет довольно динамичный, пожалуй, шире, чем сам проект – некое исследование, коллажное и живое. От меня зависит информационный блок и, в какой то мере, репрезентационный. Но как приглашенный сокуратор, в данном случае я больше ведомый, чем ведущий.Ссылка
